Письмо к М.Е.Л.
Господи, прости. Господи, прости. Спаси и сохрани! Аминь.
This is my last go0od-bye
‘Cause I won’t die…
Anne Nurmi
Знаешь, внутри меня все тише и тише бьется сердце со своим холодным пульсом и безвкусною прозрачною кровью. You have opened me, новые истины во мне, но тем не менее – эта осень – время прощальное. хотя наше прощание случилось в семнадцатый день августа. теперь же – будет все иначе с той же безупречной истиной.
Осень легка, когда боль не теребит. Осень, если знаешь, - крайне трудное время для людей с нездоровой психикой. Я стал избегать огромных металлических тяжелых предметов – мне страшно. Я стал избегать маленьких помещений – мне страшно. я стал избегать тепла – мне страшно.
Бессонными ночами я пью тишину и занимаюсь любовью с Дьяволом. Я изменяю своей жизни… со смертью, своему Богу изменяю.
Эта осень только во мне. This autumn is “lurid lunatic”… Но для кого?
Я часто вглядываюсь в ночь, помишляю о смерти (своей) и мечтаю о том, что однажды навсегда не узнаю в себе боли. Только благодаря тебе я стал ненавидеть боль. После стольких лет любви, сверхпонимания и взаимопроникновения с болью я многое осознавал. Она давала мне мудрость, страсть и силу. считай, что всего этого я не смогу получить. мне страшно даже от слова «боль», от чувства «больно»…мне вспоминаются слова, твои кислотно-колкие слова с твоим опустошением и облегчением. Я никогда не боялся стеклом по венам, но слова по тем же венам – еще страшнее и бесповоротнее, даже если не вертикально…
Больше не летаю. Больше не умею дышать. Лишь осень – второе дыхание. Но осень так скоротечна…
Скажи, зачем я тебе? Быть твоим спасателем у меня нет больше таланта. Слушать тебя, отдавать тебе силы я могу, но так не будет всегда. Во мне мало сил осталось… Скоро моих сил тебе будет не хватать – это приведет меня к надгробному камню с надписью «Ангел – Хранитель»…
Мне невыносимо слушать твои слова, тексты, пафос, черт его побери! Если ты считаешь, что я всегда должен оберегать тебя от суровой правды мира, хвалить все твои начинания, укрывая комплиментами, целовать твои фотографии, желать бесконечно тебе счастья, любви и неба, то ты прав… Но это не может тоже длить вечно – во мне мало желания жизни. Я – прах, медленно дотлевающий. Но развеять меня тебе я не позволю. Есть люди, которые были достойны этой чести, но, увы, которых…
Мне невыносимо вспоминать твои слова, голос твой , твои идеи. У нас нет ничего общего – я просто оставляю тебя. И прошу тебя отпустить меня. И бесконечно прошу у тебя прощения, что однажды нашел тебя, что тебе приходится жить так, когда я чувствую боль, когда you are hurting me. Но скажи, перед кем мне извиняться за боль, которую я причинил себе самому?!
Твой эгоизм… меня убивал. Твои люди… Боже, я не могу так… это стало крайне не выносимо. Ты – город, слишком большой город… Я же – мертвый край, где сны уже не бывают цветными, а снега бесполезно ждать… под проливным дождем… В нас нет ничего!
Я сделаю так, что ты меня не забудешь – будет некого забывать. Это был всего лишь…
А завтра для кого-то не придет новый день. Я буду торжественно плакать под дождем, ибо дома я не позволю при моих родителях себе… По-этому , пожалуй, я не разговариваю с тобой по телефону дома.
Я устал задыхаться сигаретным дымом, когда чувствую твою к кому-то близость. Я устал рыдать, под дождем, считая, что прохожие не замечают ничего… К черту прохожих…
Вот уже второй день подряд я не нахожу в себе покоя. Я тщетно дышу. Я пытаюсь, клянусь. изо всех сил, данных мне Небесною Силою, дышать, жить, не думать о том, чем просытились эти два дня. Мучительно. Крайне мучительно. Тобою проникается Париж, а я бегу, без устали, безостановочно к счастью, преодолевая преграды, бегу к чистоте, подобной небесной, бегу от зла и грязи, которые пытаются меня, не желея сил, поглотить. Но в итоге - я бегу от самого себя лишь. Эта тревога, что так уютно во мне поселилась, стала моей повелительницей, моей небезизвестной владычицей, которая то и дело тезает меня сладкою болью, наливая меня странным вкусом вишневого цвета и шоколада. А вены так и хотят навзрыд выплакаться. Я стараюсь сдержаться, нежностью стараюсь быть и сейчас не писать рукою дрожащею строки в никуда...
Не понимаю себя - впервые в жизни так слепо запутан. Мне страшно терять себя, мне нельзя так. Дороги к счастью - лишь побег от себя. Прости меня. Время не дает мне мгновения даже, чтобы невозмутимо сесть, глядя в окно, на облака и решить, стою ли я тебя... Но сегодня я так сделал. В этой странной пустоте я решительно не понимал своей роли. В глазах отражались облака, легкие и нежно парящие там, вдалеке, куда чертова моя миопия не позволяет смотреть. А мне бы так хотелось видеть облака над Францией, те облака, которые отражаются пока еще в неизвестных мне глазах, но таких родных отчего-то. Я пишу эти строки и у меня на глазах серебриться слеза... Прости мне мою неопределенность.
Я просто слишком уверен, что не смогу ничего тебе дать. А ведь в самом деле, что я могу тебе предложить? Себя, - человека мрачного склада, постоянного думающего,а то и помышляющего о смерти, которую рассматриваю не как некую неизбежность, а как такое нужное спасение... Но от чего? Или от кого? Возможно, от самого себя. А может, я могу предложить тебесвое уродство: как внешнее, так и душевное? Но вряд ли тебе бло бы приятно жить с этим...
Я мог бы предложить тебе свое Сердце, пустое и болезненное, но даже оно, увы, не способно тебя "подкупить". Моя беда в том, что я думаю сейчас (всегда) о корысти - я рассуждаю о том, что бы я мог предложить тебе, но даже не птаюсь подумать о том, что должен был бы попросить взамен от тебя...
Отчего-то в тебе я уверен. Но не в себе...
Сердце рвется к тебе... Не зная тебя... Значит, ты не обманешь, значит. я буду жить... Но что это сердце может тебя предложить?Не думаю, что много... Не думаю...
Скажи, что мне делать?! Помоги - это то, о чем я не прошу, а молю...
Помоги мне быть с тобой или навеки без тебя остаться...
