Влюбился! Вот тебе и на!..
И сразу стало не до сна...
И весь покой к чертям летит,
Куда-то делся аппетит,
Мне по фиг был всегда рассвет,
Цветочки, птички...что за бред?
Нет, лучше сразу помереть!
Медь твою ёрш, ёрш твою медь!
А вот вам и ха-ха с хи-хи -
Я ей решил писать стихи!
Итак. - Ты, как луна в ночи!...
...Кричи...молчи...врачи...грачи...
Нет! - Ты сияешь, как звезда!...
...Звезда...Забыли сразу! М-да...
Ах, как же я люблю тебя!
Тебя люблю...опять фигня!
Хочу лобзать лицо твое!
Какая пошлость!...ё-моё.
И как другие пишут их?
Из сердца будто льется стих!
А я один, сижу в тиши,
Должны б излиться из души!
Должны б извлечь из сердца стон...
А может, я и не влюблен?
Итак развязка. Лопнул нарыв и начался процесс выздоровления. Да, я не оговорился выздоровления. Потому что на сегодняшний день я считаю самой здоровой экономикой мира – экономику США. У них пошёл процесс исцеления. А другим ещё нужно пройти этот путь. У Европы всё ещё впереди, и неизвестно как у них грохнет.
Началось и у нас. Президент и премьер всю неделю занимались заклинанием, но экономика не подчиняется эффектам. Ни встречи «друзей» ни заверения министров, что у нас всё хорошо и пронесёт, не подействовали. Конечно, война помогла, нет такого резонанса, - представляете, чтобы было, если грохнулось бы всё в мирное время. А так и на войну часть проблем можно списать. ПРОРВАЛО. Плохо или хорошо? ХОРОШО. Экономике пора очищаться и избавляться от балласта. Кризис – это в первую очередь исцеление экономики.
Теперь в наших новостях круглосуточно будут сообщения, как с полей битв. Главное не перепугать старушек, а то они мигом опустошат магазины, а водители москвичей и жигулей бензозаправки. К сожалению, наверное, это произойдёт. Даже выступление минфина Кудрина не поможет. Хорошо, оперативно выступил. Как бабкам объяснить, что нынешний кризис – это финансовый. Что полетят банки, слабые, гиблые, в первую очередь, а выживут самые крепкие и гибкие. Наконец-то мы все поймём, почему во всём мире ставку делают на малый бизнес, а крупные госкорпорации стараются демонополизировать. В кризисных ситуациях они неповоротливы и негибки, а малым предприятиям легче перестроиться и выжить. И больше всего убытков от кризиса понесут госкорпорации, а в конечном счёте все мы. И не дай боже начнут ещё за счёт госсредств их санировать. После банков пойдут страховщики, инвестиционные компании. Кстати нам ещё никто не удосужился назвать потери пенсионных фондов в результате обвала на биржах российских и прочих. Да, и обязательно произойдёт падение цен на недвижимость, мы станем беднее, наша недвижимость станет намного дешевле. Стройиндустрию потрясёт основательно, вот где ожидается большая безработица. Понятное дело, теперь-то не пройдут их 300% прибыли, придётся умерить аппетиты. Люди быстро найдут работу в более надёжных стройкомпаниях, - у нас большой дефицит строителей. Основной массе не нужно бояться за вклады в хороших банках, они застрахованы государством. Остаётся узнать какой из них хороший. Паника будет. Всё от властей зависит, как они работу проведут. Кстати, то, что у нас зажата пресса, - в таких ситуациях можно назвать благом. А то бы сейчас трубили и пугали народ, создавая ненужную панику.
Но это шанс для страны окончательно модернизировать экономику, законодательство и подготовиться к следующему экономическому рывку, месяцев через 9, эдак. А может и год потрясти, всё зависит от того как совместно наш властный тандем будет решать проблемы. Мне кажется, у них получится. Хуже, если не получится, тогда встанут во весь рост и политические проблемы. Здесь и Ингушетия и коррупция и обнищание части населения. Не дай бог. Будем надеяться, нам повезёт. Ведь нам везло весь год, может и под конец года повезёт и всё пойдёт гладко. Хорошо, - у нас хоть выборы не попали на это время, было бы ещё тяжелее.
К месту раскопок я добрался еще утром. Однако завхоз Екатерина Семеновна, которая занимался моим оформлением, сказала, что сегодня я могу не работать:
- Отдыхай пока, успеешь напахаться. Палатки у нас двух- и трехместные. Все мужики в двухместных живут. Федька Ручкин один живет, заселяйся к нему.
Федя Ручкин пил пиво рядом с палаткой. Рубаха его была завязана на животе узлом.
- Добрый день! Вы Федор?
Ручкин оторвался от пива и посмотрел в мою сторону.
- Чего надо?
- Мы будем жить вместе.
- Почему это?
Я снял рюкзак.
- Разрешите представиться: Василий Чапаев. Инспектор трудового законодательства. Вы, кстати, почему не на рабочем месте?
- Чего?
- Почему пиво пьешь, спрашиваю, пока все работают?
- А у меня, это, больничный! Я что пить пиво на больничном нельзя?
- Можно, можно. Пошутил я. Пей на здоровье.
- А,-- Федя улыбнулся. -- А то все меня достали! У меня, вообще, от этой работы мозоли, и кожа на руках трескается. Да легче с начальницей экспедиции переспать, чем каждый день в грязи ковыряться. Как, говоришь, тебя зовут?
- Василий.
- Ты, Вась, давай в палатке устраивайся и выходи, еще за пивом сходим.
Я распаковал рюкзак, надел плавки, взял полотенце и первый том "зова".
- Федь, ну его, пиво. Пойдем купаться. Где у вас тут купаются?
- Знаешь что,-- Ручкин посмотрел в даль слегка мутноватым взглядом. -- Ты один ступай. А то как-то не по-человечески получается. Одно дело пиво, ну водка там, а другое купаться. Скажут, совсем Федька совесть потерял: все работают, а он купается!
Я начал спускаться к морю. Солнце, синее небо, пьянящий запах слегка пожухлой травы. Трели кузнечиков. Что еще нужно для счастья в будний день? Побежал быстрее, правая нога угодила к коровью лепешку. Поскользнулся и кубарем скатился к воде.
На берегу сидел паренек лет семи-восьми и ловил рыбу.
- Здравствуй, мальчик! -- крикнул я. -- Вода теплая?
Он посмотрел на меня исподлобья и демонстрационно потянул ноздрями воздух.
- Ты чего не отвечаешь. Не русский?
- Сам ты, дядя, не русский. А обзываться будешь, я у тебя одежду упру.
- Ах ты, поганец, а вот я тебе сейчас как уши надиру! -- сказал я и кинулся к нему.
Малец бросил удочку и кинулся наутек. Гнаться я не стал, а снял джинсы и рубашку, скинул сандалии, положил сверху книгу и пошел купаться.
Море -- это вам не река или озеро. Не нужно заведенным сучить руками и ногами, чтобы нос и рот оставались на поверхности. На море достаточно откинуть голову, прикрыть глаза и можно часами лежать на теплой ласковой волне, пока тебя не выкинет на обляпанный водорослями и останками мидий песчаный берег.
Пока я плескался в соленой воде мальчуган успел спереть мою одежду и живо улепетывал по тропинке в сторону археологического лагеря. Книгу он бросил в прибой.
Я пулей выскочил из воды и бросился вдогонку. Через две минуты преследования я наступил ногой на колючку. "Твою мать!" -- ойкнул я и сел в пыль. Из прокола текла кровь, а из глаз слезы.
- Что с вами? -- услышал я за спиной.
Позади меня стояла высокая стройная девушка. Пышные темные волосы были собраны на затылке в конский хвост.
- Так что случилось?
- Какой-то противный мальчишка украл мои вещи, я побежал его догонять и наступил на колючку. Больно.
- Дайте посмотрю. Не бойтесь, я здешний врач Вероника Лялина.
Вероника уверенной рукой повернула мою ногу ступней к себе и зубами ловко вытянула колючку.
- Тьфу!
- Ой,-- я запоздало вскрикнул.
- А вы наверное Василий Чапаев?
- Да.
- Мне про вас Федя рассказал. Я как раз к морю спускалась, чтобы познакомиться с вами.
- А Костю Лаврентьева вы знаете? Это он меня сюда сосватал.
- Конечно, кто же Костика не знает. Я с ним не очень близко знакома, но по-моему он настоящий мужчина.
Я почувствовал легкий укол ревности. Вероника, видимо, это почувствовала.
- Хотя я его совсем мало знаю.
(продолжение ниже)
(продолжение)
Дни за работой проходили быстро. А вечерами мы сидели с Вероникой у костра, пили вино, Вероника играла мне на гитаре. Иногда мы гуляли вдоль берега.
- Смотрите, Василий, какое море потрясающе красивое. Давайте искупаемся?
- Давайте, только у меня плавок с собой нет.
- Кто же ночью одетым купается? Мы просто подальше от лагеря отойдем.
Мы зашли в море по колено, поплыли. Наши обнаженные тела освещала только преломленная водой луна. А когда мы вышли на берег, Вероника накинула на меня свою рубашку. От прикосновенья ее рук у меня закружилась голова. Она крепко прижалась ко мне своим телом, рубашка соскользнула на песок.
- Что ты делаешь?
- Я люблю тебя, Вася.
Мы соединились прямо на песке рядом с рубашкой.
Через неделю приехал Костя Лаврентьев. Я резал огурец. Он подкрался сзади и прокричал мне в самое ухо:
- Я за булку с огурцом стать готов твоим отцом!
- Костя! -- от неожиданности я выронил огурец. – Ты откуда?
- Мы поссорились, и я бросил ее в Турции. Да ну ее, хочу гулять здесь!
И Костя заорал на весь лагерь:
- Девки! Я приехал на раскопки!
Мы закурили.
- Кстати, Вероника Лялина здесь? Такая высокая брюнетка, с конским хвостом?
- Ну…
- Что ну?
- Здесь, ну и что?
- Ну и хорошо.
Костя поселился третьим в нашей с Федей палатке.
Вечером были совместные посиделки у костра. Все были рады Костику. Все с ним обнимались, целовались и жали ему руку. Когда он обнимался с Вероникой, я отвернулся.
- Вероника,-- услышал я за спиной, -- а давай выпьем с тобой на брудершафт. Я так тебе рад.
- И я...
На следующий день после работы я подошел к палатке Вероники и негромко позвал:
- Вика!
Никто мне не ответил, в палатке было пусто.
Я ходил по лагерю и заглядывал в палатки -- кого нет на месте. Потом пошел по местам, где мы гуляли с Вероникой. Послышались голоса, из моря выбежали голые Вероника и Костя.
- Попался,- Вероника схватила Костю за это самое.
"Ничего не происходит, просто Вероника любит купаться голой",-- не успел я подумать, как Костя нагнул Веронику и овладел ею сзади.
Я не хотел больше жить. Вбежал на скалу и прыгнул вниз. Вода сомкнулась надо мной. Я сделал глубокий вдох. Кто-то нырнул рядом. Это была Вероника. Она схватила меня за волосы и вытащила на берег.
- Вася! Прости! Я виновата! Прости! Давай начнем все сначала!
- После того, что я видел?! Никогда!
Я собрал вещи и уехал в Москву.
Спустя несколько месяцев, мне позвонил Костя. Пока я собирался бросить трубку, Костя успел попросить прощение и рассказать мне, что Вероника после того случая больше к нему не подходила, начала пить и ее выгнали с раскопок, она вернулась в Москву, но пить не перестала, и ее выгнали с работы...
"Неужели она меня так любит? А вдруг у нас все будет хорошо?" Я оделся и вышел на улицу. Привычным маршрутом я направился к кладбищу. Кладбище -- лучшее место для раздумий, за последние месяцы я полюбил гулять здесь. Шел дождь, мокрые разноцветные листья как лоскутное одеяло покрывали собой могилы. Недалеко от входа кого-то хоронили. Люди подходили по очереди и бросали в могилу кусочки земли. Потом могильщики быстро засыпали могилу, сделали холмик и воткнули в него крест. К кресту приладили венки. Когда все разошлись, я подошел к могиле.
"Любимой дочери Вике от родителей"
"Веронике Лялиной от коллег по работе"
Я покинул кладбище. Вокруг меня были унылые люди с руками в карманах. Им абсолютно все равно, что происходит вокруг.
