К месту раскопок я добрался еще утром. Однако завхоз Екатерина Семеновна, которая занимался моим оформлением, сказала, что сегодня я могу не работать:
- Отдыхай пока, успеешь напахаться. Палатки у нас двух- и трехместные. Все мужики в двухместных живут. Федька Ручкин один живет, заселяйся к нему.
Федя Ручкин пил пиво рядом с палаткой. Рубаха его была завязана на животе узлом.
- Добрый день! Вы Федор?
Ручкин оторвался от пива и посмотрел в мою сторону.
- Чего надо?
- Мы будем жить вместе.
- Почему это?
Я снял рюкзак.
- Разрешите представиться: Василий Чапаев. Инспектор трудового законодательства. Вы, кстати, почему не на рабочем месте?
- Чего?
- Почему пиво пьешь, спрашиваю, пока все работают?
- А у меня, это, больничный! Я что пить пиво на больничном нельзя?
- Можно, можно. Пошутил я. Пей на здоровье.
- А,-- Федя улыбнулся. -- А то все меня достали! У меня, вообще, от этой работы мозоли, и кожа на руках трескается. Да легче с начальницей экспедиции переспать, чем каждый день в грязи ковыряться. Как, говоришь, тебя зовут?
- Василий.
- Ты, Вась, давай в палатке устраивайся и выходи, еще за пивом сходим.
Я распаковал рюкзак, надел плавки, взял полотенце и первый том "зова".
- Федь, ну его, пиво. Пойдем купаться. Где у вас тут купаются?
- Знаешь что,-- Ручкин посмотрел в даль слегка мутноватым взглядом. -- Ты один ступай. А то как-то не по-человечески получается. Одно дело пиво, ну водка там, а другое купаться. Скажут, совсем Федька совесть потерял: все работают, а он купается!
Я начал спускаться к морю. Солнце, синее небо, пьянящий запах слегка пожухлой травы. Трели кузнечиков. Что еще нужно для счастья в будний день? Побежал быстрее, правая нога угодила к коровью лепешку. Поскользнулся и кубарем скатился к воде.
На берегу сидел паренек лет семи-восьми и ловил рыбу.
- Здравствуй, мальчик! -- крикнул я. -- Вода теплая?
Он посмотрел на меня исподлобья и демонстрационно потянул ноздрями воздух.
- Ты чего не отвечаешь. Не русский?
- Сам ты, дядя, не русский. А обзываться будешь, я у тебя одежду упру.
- Ах ты, поганец, а вот я тебе сейчас как уши надиру! -- сказал я и кинулся к нему.
Малец бросил удочку и кинулся наутек. Гнаться я не стал, а снял джинсы и рубашку, скинул сандалии, положил сверху книгу и пошел купаться.
Море -- это вам не река или озеро. Не нужно заведенным сучить руками и ногами, чтобы нос и рот оставались на поверхности. На море достаточно откинуть голову, прикрыть глаза и можно часами лежать на теплой ласковой волне, пока тебя не выкинет на обляпанный водорослями и останками мидий песчаный берег.
Пока я плескался в соленой воде мальчуган успел спереть мою одежду и живо улепетывал по тропинке в сторону археологического лагеря. Книгу он бросил в прибой.
Я пулей выскочил из воды и бросился вдогонку. Через две минуты преследования я наступил ногой на колючку. "Твою мать!" -- ойкнул я и сел в пыль. Из прокола текла кровь, а из глаз слезы.
- Что с вами? -- услышал я за спиной.
Позади меня стояла высокая стройная девушка. Пышные темные волосы были собраны на затылке в конский хвост.
- Так что случилось?
- Какой-то противный мальчишка украл мои вещи, я побежал его догонять и наступил на колючку. Больно.
- Дайте посмотрю. Не бойтесь, я здешний врач Вероника Лялина.
Вероника уверенной рукой повернула мою ногу ступней к себе и зубами ловко вытянула колючку.
- Тьфу!
- Ой,-- я запоздало вскрикнул.
- А вы наверное Василий Чапаев?
- Да.
- Мне про вас Федя рассказал. Я как раз к морю спускалась, чтобы познакомиться с вами.
- А Костю Лаврентьева вы знаете? Это он меня сюда сосватал.
- Конечно, кто же Костика не знает. Я с ним не очень близко знакома, но по-моему он настоящий мужчина.
Я почувствовал легкий укол ревности. Вероника, видимо, это почувствовала.
- Хотя я его совсем мало знаю.
(продолжение ниже)
(продолжение)
Дни за работой проходили быстро. А вечерами мы сидели с Вероникой у костра, пили вино, Вероника играла мне на гитаре. Иногда мы гуляли вдоль берега.
- Смотрите, Василий, какое море потрясающе красивое. Давайте искупаемся?
- Давайте, только у меня плавок с собой нет.
- Кто же ночью одетым купается? Мы просто подальше от лагеря отойдем.
Мы зашли в море по колено, поплыли. Наши обнаженные тела освещала только преломленная водой луна. А когда мы вышли на берег, Вероника накинула на меня свою рубашку. От прикосновенья ее рук у меня закружилась голова. Она крепко прижалась ко мне своим телом, рубашка соскользнула на песок.
- Что ты делаешь?
- Я люблю тебя, Вася.
Мы соединились прямо на песке рядом с рубашкой.
Через неделю приехал Костя Лаврентьев. Я резал огурец. Он подкрался сзади и прокричал мне в самое ухо:
- Я за булку с огурцом стать готов твоим отцом!
- Костя! -- от неожиданности я выронил огурец. – Ты откуда?
- Мы поссорились, и я бросил ее в Турции. Да ну ее, хочу гулять здесь!
И Костя заорал на весь лагерь:
- Девки! Я приехал на раскопки!
Мы закурили.
- Кстати, Вероника Лялина здесь? Такая высокая брюнетка, с конским хвостом?
- Ну…
- Что ну?
- Здесь, ну и что?
- Ну и хорошо.
Костя поселился третьим в нашей с Федей палатке.
Вечером были совместные посиделки у костра. Все были рады Костику. Все с ним обнимались, целовались и жали ему руку. Когда он обнимался с Вероникой, я отвернулся.
- Вероника,-- услышал я за спиной, -- а давай выпьем с тобой на брудершафт. Я так тебе рад.
- И я...
На следующий день после работы я подошел к палатке Вероники и негромко позвал:
- Вика!
Никто мне не ответил, в палатке было пусто.
Я ходил по лагерю и заглядывал в палатки -- кого нет на месте. Потом пошел по местам, где мы гуляли с Вероникой. Послышались голоса, из моря выбежали голые Вероника и Костя.
- Попался,- Вероника схватила Костю за это самое.
"Ничего не происходит, просто Вероника любит купаться голой",-- не успел я подумать, как Костя нагнул Веронику и овладел ею сзади.
Я не хотел больше жить. Вбежал на скалу и прыгнул вниз. Вода сомкнулась надо мной. Я сделал глубокий вдох. Кто-то нырнул рядом. Это была Вероника. Она схватила меня за волосы и вытащила на берег.
- Вася! Прости! Я виновата! Прости! Давай начнем все сначала!
- После того, что я видел?! Никогда!
Я собрал вещи и уехал в Москву.
Спустя несколько месяцев, мне позвонил Костя. Пока я собирался бросить трубку, Костя успел попросить прощение и рассказать мне, что Вероника после того случая больше к нему не подходила, начала пить и ее выгнали с раскопок, она вернулась в Москву, но пить не перестала, и ее выгнали с работы...
"Неужели она меня так любит? А вдруг у нас все будет хорошо?" Я оделся и вышел на улицу. Привычным маршрутом я направился к кладбищу. Кладбище -- лучшее место для раздумий, за последние месяцы я полюбил гулять здесь. Шел дождь, мокрые разноцветные листья как лоскутное одеяло покрывали собой могилы. Недалеко от входа кого-то хоронили. Люди подходили по очереди и бросали в могилу кусочки земли. Потом могильщики быстро засыпали могилу, сделали холмик и воткнули в него крест. К кресту приладили венки. Когда все разошлись, я подошел к могиле.
"Любимой дочери Вике от родителей"
"Веронике Лялиной от коллег по работе"
Я покинул кладбище. Вокруг меня были унылые люди с руками в карманах. Им абсолютно все равно, что происходит вокруг.
А по твоим щекам бегут слезы. Ты прячешь их в улыбке. Да…Любовь зла.
А мой принц на белом коне продал благородное животное в уплату карточного долга. А через неделю получил кинжал в спину от неизвестного прохожего. Прохожий был сильно огорчен тем, что в карманах моего принца не было ни гроша…ну, не беда, в следующий раз повезет. И закопали принца рядом с его конем, которого вскоре загнали.
Но зачем расстраиваться? Любовь зла – найдешь своего козла.
А он ждет, а во взгляде его страх. Боится, глупый. А вдруг посмеется? А вдруг не ответит? И ждет…смотрит искоса и боится. А меня это не касается, а я одиночка. Только знаю я, что зря боится. Знаю, что девушка, на которую он смотрит с таким страхом, уже две недели как ждет, пока он подойдет, а по ночам смотрит на одинокую луну, и по щекам ее текут слезы. А крылатый амур смотрит на них и гаденько так посмеивается…
Ты идешь по улице, вспоминаешь. А человек, о котором ты вспоминаешь, не стоит того. Он даже имени твоего не помнит. А у тебя душа птицы, а в глазах твоих грусть всего мира. А все она…любовь.
Много лет назад люди были крылатыми. Но из-за их эгоизма и гордыни отрезали им крылья, прокляли навечно, назвав проклятие любовью. А люди наивные, люди верят в свое проклятие и ждут его, не видя без него своего счастья. А я не верю в любовь, но душа болит. Крылья-то отрезали…
А на востоке голод. На улице январь, а там дождь. Глобальное потепление. А мне все равно, у меня свои проблемы. Пусть мир сходит с ума, меня это не касается. Что поделать – я человек, к тому же, мне отрезали крылья. И в сердце место осталось лишь для цинизма. Мое сердце – лед, мое сердце – камень. Только вот проклятье гложет его…разорвали сердце мое на куски жестокие люди, будто свора собак…
Эх…прав был Sentry…а где смысл? А смысл давно втоптали в грязь миллионы людей. А ведь он надеялся, верил до последнего мгновения. Но никто не протянул ему руки. Так и погиб он в грязи, под ногами людей. И не стало смысла, погнались люди за своим проклятьем.
А по твоим щекам текут слезы…а у меня сердце болит, мне тебя жаль…знаем, проходили. А ведь стоило тебе услышать всего лишь несколько слов из его уст, ты была бы счастлива. Ирония жизни…мне смешно, а тебе больно. Кинжал вонзили в сердце. Им смешно, а тебе больно.
Где-то далеко девушка спрыгнула с обрыва, в темное море. Забыла, что отрезали ей крылья много веков назад. И погибла. И опять от любви. А ее любил человек, которого она считала всего лишь другом. Каждый день он приходил на ее могилу и клал одну алую розу на память. А потом его похоронили рядом спустя десятки лет.
А у меня на губах злая насмешка…какая ирония! А говорите, нет смысла! Есть смысл! Сидит на облаках маленький амур и ехидно посмеивается, поражая стрелами глупые смертные сердца. Ему смешно, это нам больно, а он маленький еще, он не понимает. Да и любить он не умеет, он тоже одинок, несчастный. Потому и жесток так к людям.
А меня это не касается, а я одиночка. И будь проклято мое проклятье! А амур сидит на облаках и посмеивается, глядя на меня, и пускает в сердце стрелу за стрелой. А мне все равно, я одиночка.
