Мы сидели у нее дома, смотрели какое-то кино. Ее голова легла мне на плечо, иногда она так делала. Но затем... ее губы коснулись моей щеки, и она прошептала, что любит меня...
Я дернулся, рывком отсел подальше и испуганно посмотрел в ее глаза.
- Анька, ты чего?!
Она растерянно улыбнулась
- Ты ж моя подруга! Мы же с тобой со школы вместе!
- И?.. - тихо, не понимая, спросила она.
- Что значит "и"? Я так не могу. Ты ведь подруга моя. Ты моя очень хорошая подруга. Пойми, я не хочу тебя обидеть, но я так, правда, не могу.
Она загрустила... наверное думает сейчас, какая она дура, что сделала это...
- Ты очень хорошая! Честно. Очень-очень хорошая! Ты замечательная. Ты красивая. Ты мне нравишься. С тобой всегда интересно, весело. С тобой никогда не бывает скучно. У нас много общего... Да мы уже столько лет друг друга знаем, что у нас практически все общее. Все интересы, все вкусы. И мы столько времени проводим вместе, что жизнь у нас тоже практически общая. Мы все друг о друге знаем. Ты мне очень нравишься. Если у меня и будет девушка, то она будет похожа на тебя! Если я найду такую, с которой смогу так же долго проводить время вместе, с которой мне будет так же интересно, то она будет похожа именно на тебя... Но я так не могу, Ань. Ну не могу...
- Но почему?..
- Потому что ты моя лучшая подруга. Пойми, ты красивая. Ты очень красивая. Мне с тобой всегда хорошо. С тобой у меня всегда хорошее настроение. Мне нравится общаться с тобой. С тобой всегда весело. У нас очень много общего. Мы так давно друг друга знаем, уже столько времени вместе и нам не скучно вдвоем. Мы друг другу не надоели за столько времени. И не надоедим, видимо, никогда. Я очень хочу, чтобы моя девушка была похожа на тебя... Но ты то моя подруга, ты мой друг, я не могу так, пойми...
- Почему?! Это ведь не проблема!
- Пойми, мне очень хорошо с тобой, но... действительно... почему?... а почему бы и нет?! - я улыбнулся.
- Дурак ты, - улыбнулась она в ответ.
- Дурак, - согласился я.
И мы продолжили смотреть фильм... уже больше, чем друзьями.
Возможно ли полюбить смерть?
Быть может, тогда в жизни появится хоть какой-то смысл?
И что есть любовь, как не хрупкий мост между жизнью и смертью? Недаром самая настоящая любовь часто заканчивается трагедией. Потому что настоящая любовь не может быть разделённой. Ибо люди пылают только по своему собственному циклу, как раскрываются цветы. Невозможно заставить цветок распуститься раньше времени. А биологические часы цветения у всех разные. К тому же, даже любовь - это символ разрушения. Ибо источником жизни является эгоизм, а любовь - это отдача, а не приобретение. Привязка к тому, что находится вне физического тела и недоступно для человека. Можно дотронуться до объекта, созерцать его, следовать за ним, возможно даже выйти замуж или жениться на том, кого любишь всем сердцем и всей душой.
Но это не означает, что можно заполучить желаемое. Ибо, чтобы любовь была взаимной, необходимо, чтобы объект любви делал то, что от него хотят, вплоть до мельчайших жестов и слов. И чувствовал то, что ощущает любящий. Ибо любящие умеют проникать в мозг того, кого любят, читать его ауру, безотчётно пытаясь поглотить, словно людоед свою жертву.
Но... поглощение не может быть физическим, так как должен быть утолён душевный голод.
И эта потребность, всегда оставаясь неудовлетворённой, способной уничтожить любящего. Так как инстинкт самосохранения у тех, кто любит, даёт сбой. Уязвимость... Когда смотришь в янтарные глаза смерти, застыв перед клеткой тигра. Мягкая шерсть - прикосновение к которой кажется доступным, как к какой-нибудь домашней кошке. Но эта кошка обладает мощными клыками и острыми когтями. И силой мгновенно разодрать на части. Дикие звери часто пожирают жертву, когда она ещё живая. Они ведомы инстинктом. Они не понимают, что в них функция любви соединена с процессом охоты. Поэтому дикие звери не могут жить в неволе. Их жизнь - это вечный путь любви, связанный с уничтожением. Потому что они любят только себя.
Поглощение еды, это не охота, это не любовь. Это удовлетворение желудка и питание тела.
И это не спаривание. Ибо это тоже продолжение рода, механика.
Ливия смотрела на тигра сквозь прутья решётки, а мысли словно били током. Она вздрагивала, осознавая их, неотрывно глядя в янтарные глаза зверя. Она задумалась над жаждой крови у маньяков, и понимала, что они только копируют жажду диких зверей. Ибо истинная любовь - только у тех, кто отнимает жизнь не по прихоти и душевной болезни, а из глубинной жажды познать Любовь. Она обхватила тонкими пальцами железные прутья. Ей не пройти сквозь них.
Она видела, как тигр подобрался, напрягаясь, вздрагивая, уставившись на её пальцы.
Тигр видел часть добычи - и уже начинал её любить, ведомый инстинктом более важным, чем просто насыщение плоти - ибо перед ним лежало несколько крупных кусков свежего мяса - его обед. Но он оторвался от пожирания кровавой пищи, чтобы уставится на её пальцы.
Любовь... она вспомнила свои давние, блеклые чувства к тем, кто её отвергал и даже не замечал её существования, играл ею. Какие же они все жалкие! Тени, не познавшие истинной страсти, словно не раскрашенные рисунки в детской раскраске. Они не могли подарить ей настолько сильные чувства, как единение со смертью. Как гибель от существа высшего и древнего, рождённого только для того, чтобы убивать - и любить. Только тигр способен подарить ей настоящую, древнюю, кровавую страсть. Только тигр способен полюбить искренне, не думая ни о чём другом во время процесса убиения, во время охоты. Тигр не будет думать о том, красиво ли её тело, и сколько ей лет. Его не будет интересовать её квартира, зарплата и размер её вагины.
Ему не интересно, какова она в постели, как она двигается, о чём думает. Единый миг, который позволит ей познать высшее счастье, экстаз самопожертвования, полное и добровольное отречение от себя. Всё остальное - обман, серость, тоска и муть. Человеческие слова, созданные для обмана. В них нету искренности, ибо искренность - в тёмной половине нашего существа, которую мы скрываем, забиваем, всю жизнь отторгая её от себя. Чувство хищника - и жертвы. То, настоящее, что существует под солнцем и луной. То, ради чего она была рождена. Её страсть, её любовь - золотистая с чёрным шкура, пронзительно-янтарные глаза, мощная челюсть, с которой не сравнится ни один нож. Быстрая смерть, без жестокости, только одни инстинкты. Никакого глумления над её плотью и душой. Только дар.
Ключ. Она купила его за несколько тысяч долларов - продав квартиру. Охранник долго думал, а потом согласился. Ей надо поспешить, пока он не вернулся с обеда. Вставить ключ в замок, войти в клетку к подобравшемуся зверю. По его глазам она видит, что он - предвкушает и понимает значимость того, что она совершает. Она лишь надеется, что её добровольность не помешает его охоте. Их взгляды встретились. Тигриное тело напряглось, ведомое инстинктом отнятия жизни.
Зверь кинулся на неё, подарив то блаженство ослепляющей боли и быстрой смерти, о котором она мечтала.
"Белая зависть" - ладно: "Он обладает чем-то, чем не обладаю я, мне это доставляет страдание, я тоже хочу этого, буду добиваться, пока не добьюсь". Стимул к соперничеству и достижению чего-то. И вот - сам превзошел знаменитого спортсмена, или ученого, или еще кого. Позитивно, целесообразно. Понятно.
Но вот сосед надстроил свой дом, или купил новую машину, или шубу жене и т. п. Жил ты без этого всего - отлично, и век бы не тужил. Но как стерпеть, что у него есть, а у тебя нет? И ты лезешь из кожи вон и в долги, и утираешь нос соседу: дом выше, машина новее, шуба дороже. На кой черт тебе такая зависть? одно беспокойство. А не можешь этого сделать - грызет тебя, хуже тебе живется, чем раньше. Чего у тебя убыло?
А сгорел у соседа дом, угнали машину, моль съела шубу, - выражаешь ты ему свое сочувствие в подобающих словах, а сам давишь на роже удовлетворенную ухмылку, впору лимон в рот совать для приличия. Чего у тебя прибавилось?
У тебя прибавилось ощущения своей значительности.
Мужчина и женщина - лучшие друзья? Но существует ли такая дружба? Оказалось, что нет. Более чем четверть мужчин испытывают к своей лучшей подруге нечто большее, чем просто дружеские чувства. Также обстоят дела с лучшими друзьями у 11% одиноких женщин. Дружба между мужчиной и женщиной возможна, если обе стороны ставят определенные границы в своих отношениях и не находят друг друга привлекательными. По крайней мере, в этом пытаются убедить нас психологи.
Если женщина еще как-то может представить себе явные границы между дружбой и любовью, то у мужчины эта граница стирается в тот момент, когда он начинает находить свою подругу привлекательной. А это происходит сплошь и рядом.
Вот так и получается, что мужчина первым начинает показывать, что платонический роман слегка затянулся, а женщины просто-напросто "ведутся" на провокацию.
Лев и Собачка
Бормор П., http://zhurnal.lib.ru/m/mordkowich_p_b/leondog.sh tml
-Ты, Моська, пойми меня правильно,- говорил Лев, разливая по новой.- Я конкретно против тебя ничего не имею. Я тебя даже уважаю. Но вообще собак не терплю.
-Почему?
-Да так... на гиен слишком похожи. Ты пей, пей.
Лев и Собачка чокнулись мисками и стали лакать.
-Погоди, я не понимаю,- сказала Собачка, облизав нос.- Гиены, они же далеко, они в Африке. А собаки...
-Гиены - они везде!- авторитетно заявил Лев.- Посмотри вон туда. Видишь?
-Вижу. Жираф.
-Это не жираф. Он только притворяется жирафом. А на самом деле - гиена! Вон, вся шкура в пятнах. А слон, думаешь, кто?
-Да ну, брось! Слон - это...
-Гиена! И ты тоже гиена.
Собачка обиделась.
-Скажешь тоже! Какая я тебе гиена?
-Да ты не переживай,- вздохнул Лев.- Вы, собаки, все гиены. Но ты - нормальная гиена, своя. Я тебя уважаю. А ты меня? - Лев грозно глянул на Собачку.
-А куда я денусь? Уважаю, конечно,- сказала Собачка и на всякий случай отодвинулась от Льва.
-Выпьем за это!- подытожил Лев и снова припал к миске. Собачка деликатно пригубила из своей и задумалась.
-А чем тебе гиены насолили?
-Они мерзкие!- скривился Лев.- Представь себе - бежишь ты по саванне, преследуешь антилопу.
-Я?!
-Нет, я! Бегу я, помнится, по саване, преследую антилопу. Догоняю, сваливаю на землю ударом лапы...
--Как ты можешь это помнить?- усомнилась Собачка.- Ты же никогда в Африке не был?
-Что ты понимаешь!- горько усмехнулся Лев.- Во мне говорит память предков.
-А-а-а... ну тогда ладно.
-И тут,- Лев насупился и всхлипнул.- Эти твари... Мерзкие вонючки... и сожрали добычу! Мою добычу, понимаешь!?- он ударил себя лапой в грудь и скорчил кислую рожу.- Нет, не терплю.
-Лёва, это было давно,- попробовала утешить Льва Собачка.
-А мне плевать, что давно! Во мне говорит память предков!
-Выпьем за предков,- быстро предложила Собачка. Лев задумался и кивнул.
-Выпьем.
Они наклонились и снова отпили из мисок.
-Тебе еще налить?
-Наливай. Только капельку.
Лев разлил по новой. Собачка понюхала свою миску и скривилась.
-Где ты только берешь эту гадость?
-У сторожа,- ответил Лев.
-А сторож где берет?
-Не знаю,- признался Лев.- Но на вкус это натуральная ослиная моча, так что у меня есть некоторые подозрения.
Он склонился над своей миской, но пить не стал, а только вздохнул задумчиво.
-До чего мы, Львы, докатились! Пьем ослиную мочу. А ведь были царями зверей! Ведь были, а?
-Ну, в этой клетке ты и теперь царь,- заметила Собачка.
-Царь...- невесело усмехнулся Лев.- Цари не едят коровьи мослы и овсяную кашу! А чем меня тут кормят? Да не отвечай, и так тошно. Сижу за решеткой, в темнице сырой,- запел он,- вскормленный в неволе орел молодой... Орел, между прочим, тоже царь. А кормят его дохлыми мышами. А, каково? А вокруг ходят посетители с собаками... Ты понюхай, чем от них пахнет! Печенкой! И этим, как его, корм для собак... Все название забываю. Понимаешь, им - печенка, а мне - коровий мосол! Ненавижу собак.
-Лёва, Лёва! Не надо!
-Не-на-ви-жу! - с пьяной уверенностью повторил Лев.- Кругом, куда ни глянешь - одни шавки! А тебя как зовут?
-Моська.
-Вот видишь, и ты моська. Я же говорю, одни собаки кругом. Сиречь гиены. Гепард - и тот собака собакой, хотя тоже под кошку косит... родственничек. Шакал - собака, Волк - собака, и ты вон... Ты вообще кто такой?
-Я? Мой дедушка был волкодав.
-Брось дедушку, ты сам кто? Гиена, а?
-Я не гиена! А мой дедушка, он знаешь какой волкодав был! Его все волки...
-Чихал я на твоего дедушку!
-Да мой дедушка...
-...пошёл на шапку,- безжалостно закончил Лев.
У Собачки задрожал нос.
-Зря ты это, Лёва. Зря. Время было такое.
-Знаю, Моська, знаю,- печально вздохнул Лев и обнял Собачку так ,что у нее глаза вылезли из орбит.- Мою бабушку тоже отдали на поругание таксидермистам, а я что? Я ничего. А что я?
-Выпьем за бабушку?- предложила Собачка.
-За мою бабушку и за твоего дедушку,- провозгласил Лев.- И за межвидовую дружбу!
Некоторое время они молча лакали.
-Вот ты, Моська, небось, дай тебе волю, тоже бы кошек гонял, а?- прищурился Лев.- Нет, ты признайся!
-Да кто ж мне ее даст, эту волю...- сказала Собачка и тоскливо покосилась на замок решетки.
Лев оскалился и сплюнул.
-Съесть бы тебя, собаку такую. Но нельзя. А то ведь и поговорить по душам не с кем будет.
Лев скрестил лапы, положил на них тяжелую голову. Его усы уныло обвисли. -В одной ведь клетке живем. Приходится мириться.
Два друга шли через пустыню.
В один момент они поспорили и один из них, дал пощёчину другому. Последний, чувствуя боль, но ничего не говоря, написал на песке: "Сегодня мой самый лучший друг дал мне пощёчину".
Они продолжали идти и нашли оазис, озеро, в котором решили искупаться. Но тот, который получил пощёчину, едва не утонул, и его друг его спас.
Когда он пришёл в себя, то написал на камне:"Сегодня мой самый лучший друг спас мне жизнь".
Тот, который дал пощёчину и который спас жизнь своему другу, спросил его:"Когда я тебя обидел, ты написал на песке, а теперь пишешь на камне. Почему?"
Друг ответил:"Когда кто-либо нас обижает, мы должны написать это на песке, чтобы ветры извинений могли стереть это. Но когда кто-либо делает что-то хорошее, мы должны выгравировать это на камне, чтобы никакие ветра недоразумений не смогли бы стереть это".
