Удивительно, но Солнечногорская центральная больница оказалась, к ее чести, на несколько порядков лучше, чем московская больница номер 51. В подмосковном городе - памперсы для лежачих больных дает больница. Нянечки меняют их. А также поят, кормят каждого с ложечки! Деньги, которые по привычки сувала в кармашек, были с негодованием отвергнуты. Правда, оставила их на тумбочке...Сколько я раз приезжала, нянечка или сестра всегда находилась в палате. Еду для инсультников готовят протертую(а в Москве, на минуточку, говорят, что протертая только для язвенников, привозите свою!)А чтоб помыть-убрать-покомить, так надо еще договориться! Да еще находится больница та глубоко в ж... от меня!
Мою дочку пригласили стать крестной матерью для внучки(неродной) папы. Написала, и сам не поняла, поймет ли кто-нибудь то родство. Сначала я как-то задумалась. Пыталась объснить, что это дело серьезное, ответственное. Даже прочитала ей кое-что, найденное в инете:
На крестных возлагается огромная ответственность духовного воспитания своих крестников, ибо они вместе с родителями отвечают за него пред Богом. Эта ответственность начинается с отречения от “сатаны и всех дел его, и всех ангел его, и всего служения его, и всея гордыни его”. Тем самым восприемники, отвечая за своего крестника, дают обещание, что их крестное дитя будет христианином.
Но должной задумчивости в глазах не увидела. Тем более у дочки с внучкой - взаимное притяжение.
И началось. Девочка уже большенькая, а комплекты для крещения продаются для новорожденных младенцев. А шить я не умею, зря я что ли дочь портнихи?
Долго уговаривала Катю на покупку именно этого наряда. Вроде как для невесты, только маленькой. Вот что получилось.
А одна комната на судне полюбилась Марсику особо. Кают-компания. В ней стоял старый угловой диван, обитый то ли кожей, то ли дерматином. На нем было здорово спать, завалившись в щель между спинкой и сидушкой. Когда корабль сильно качало, достаточно было слегка выпустить когти в обивку, и уже не страшно свалиться .
Прошел месяц. По волнам, по морям. Судовой повар наконец-то привык к вкусам кота. Макарончики по-флотски, каша с тушенкой, сгущенка, рыбные котлетки. Женщинам кошачьей масти вовсе необязательно думать о фигуре. Тем более ловить тут особо некого, санэпидемстанция постаралась. Да и команда баловала черного любимца, кто - чего вкусненького, кто просто приласкает-поговорит.
Только однажды Марсик совершил несанкционированную вылазку на сушу. Судно причалило в порт, чтобы разгрузить набитые рыбой холодильники. Кот наблюдал за этим действом из иллюминатора. Вдруг, между ящиками на берегу он увидел рыжего, достаточно облезлого представителя семейства кошачьих. Конечно, общение с людьми – штука приятная, но ничто не сравнится с разговором с братьями по разуму. Марсик по сходням, быстро и не кем не замеченный, прошмыгнул на землю. Дружочек оказался местным – знал все закоулки порта; достаточно интересным собеседником; обходительным мужчинкой, пусть и со слегка потрепанной шерсткой, зато необычайно голубыми глазами….
Еще два месяца ходил рыбацкий трейлер, в поисках рыбных косяков . Наш герой уже и забыл, как оно бывает – твердая почва под ногами, квартира, где за окном шумят деревья и местные коты.
Самый молодой из матросов, вечно укладывался спать последним, когда только вахтенные на судне несли свою службу, а из кают раздавался дружное похрапывание уставших за день мужчин. Он нажимал кнопки телефона, общаясь с любимой, ждавшей его возвращения. Вдруг необычный звук привлек его внимание. Он раздавался из полуприкрытой двери кают-компании. Наш Марсик-Мруська лежал на диване, а по животу его ползали три слепых котенка – два рыженьких, а один черный.
А черного, когда подрос, взял себе капитан. И один глаз его был ярко-голубым, как море на зорьке, а другой – зеленым, как подсвеченные солнышком водоросли на дне.
Жизнь продолжается.
У Петровича умерла жена. Она давно болела. Но сегодня не проснулась утром. Хорошо еще за неделю до выхода в море. Лицо старого морского волка , без того изъеденное солеными ветрами, еще более огрубело. Веки набухли, будто горе легло на них и придавило живые, в цвет утренней лазури, глаза.
На кладбище народу было немного - сын прилетел из Питера один, жена его должна родить скоро; соседки по подъезду; да друзья с судна., вместе 18 лет , не один пуд соли съели, как говорится. Постояли, землицы кинули, да и побрели неровной колонной, вздыхая.
Уже после поминок, когда посуда была вымыта, сын ушел в свою, ставшую маленькой, комнату, Петрович сел в кресло и, задумавшись, стал смотреть в пустоту. Вдруг что-то живое, черное, испугав, вспрыгнуло на колени. Маруська! В суете похорон, он совсем и забыл о кошке, любимице жены, а она, паршивка, и носа не казала. Та, как будто извиняясь, заглянула в глаза мужчине. И в душе его шевельнулась какая-то безумная мысль – а глаза-то кошачьи, будто глаза его женушки –покойницы, пронзительно зеленые, в коротких, но черных ресницах. И смотрела она также – внимательно, с хитринкой и чуть загадочно. Он встал, скинув Маруську на пол. Все, с ума схожу, старый дурень, - подумал о себе.
Но вопрос оставить ли кошку или взять с собой в море, уже не стоял. С утра собрав нехитрые вещички, он подхватил Маруську и осторожно засунул за бушлат на груди. В дороге поразмыслив, что капитану вряд ли понравится женщина, пусть и кошачья, на корабле, переименовал ее в Марсика. А что, чем не имя для кота, а там поди-разбери….
Море встретило серыми, довольно ощутимыми волнами. Уже четыре склянки прошел рыбацкий трейлер, а Марсик все осматривался и принюхивался. Здесь пахло, как от хозяина – йодом, рыбой, машинным маслом и табаком. Только запах был более насыщенным, терпким, аж ноздри ходили, как у гнедого жеребца. Осторожно ступая, прижимаясь к стенкам, кошка обследовала помещения . В каютах, где двери были открыты, она не решилась вспрыгнуть на койку. В машинный зал только нос засунула, там что-то громко стучало, и перекрикивались мужики. В камбузе пахло вкусно, да и кок как-то по-доброму, пробурчал что-то вроде, “еще один нахлебничек”, а потом бросил под лапы сырую рыбешку. Но еще в той, другой, наземной жизни, Марсик-Маруська не очень-то жаловал рыбу, тем более сырую. А вот икорки свежей, что клала ему в миску хозяйка(не бейте больно, покушать было неплохо, она смешно перекатывалась в ротике и щекотала, лопаясь. Высоко поднимая лапы, мокро и неуютно, пробежала кошка и по палубе. Еще ей понравилось какое-то помещение, где было пыльно, тихо, захламлено. Там стояла скамейка, с которой можно было смотреть в круглое окно, иллюминатор, за ним, плескаясь и набегая, катились волны. И зрелище это завораживало, притягивало....
Дали ссылку на интересный сайт - разные географические места, увидеть свою родину(например, церковь, где тебя крестили), можно добавить свою информацию, как на Википедии http://wikimapia.org
В воскресенье опять была в больнице у тетушки. 80 лет, инсульт, разговаривает -половину и по губам не прочтешь, еле поднимаю ее, чтобы посадить. Но. После того как помыла-переодела, покормила-попоила, она меня просит:" Марин, ты бы мне книжку какую почитать привезла!" Удивительно и радостно - тетя верна себе!
Все всех уже поздравили с Днем знаний. Вот только интересно мне, все ли знания, которые нам вдалбливают в голову, нужны в жизни или это просто информация, которую подчас бедный мозг отказывался принимать, а потом бодро выкинул на фиг. Трудно представляю себе взрослого человека, который для дела извлекает корень из чего-нибудь или задумывается о молекулярном строении предмета, который хочет использовать. А сколько нервных клеток попортили мне учителя незабвенные! По алгебре - Раиса Ивановна! Самым запоминающимся был крик на девочку в пластмассовых серьгах - Петрова, елка ты, новогодняя! Или по химии - Нина Петровна, убеждавшая мою маму, что девочка 10-й класс не потянет, она ничего не смыслит в химии! Сдала все-таки на 4, вызубрив. Сейчас такой же дуб в этой самой химии, и от этого не холодно, ни горячо.
Тот день выдался странным с самого раннего утра. Всю ночь он в углу заброшенного сараюшки на трепье кутал нос в теплый животик, поджимал мерзнущие лапы. Отрывками ему снилось целое море молока. Он никогда не видел моря, но во сне оно было именно такое – белое, с пенкой, чуть теплое. А когда вылез на утро, белый свет ворвался в глаза, ослепил. И то, что лежало вокруг, было совсем не вкусным(он лизнул в надежде), холодным на ощупь и мокрым. Снег. Везде снег.
А потом за ним гналась собака. Злобная, готовая разорвать. Если бы кот когда-нибудь посмотрел фильм “Челюсти”, так, примерно, так все и происходило, только еще страшнее, потому что наяву. Он слышал ее дыхание у себя за спиной, все ближе и ближе. А сил бежать уже не было. В один момент пес вцепился зубами в заднюю ногу несчастного, и от боли и ужаса, котишка выпустил свои когти, извернулся и запустил в собачью морду. Преследователь взвизгнул и отскочил. На счастье в заборе, рядом, была дыра и благородное британское животное, ободранное, исхудавшее, нырнуло в нее.
Он забился под покосившееся крылечко старого деревянного домишки, обнаруженного за спасительным забором. И стал аккуратно, еле дотрагиваясь розовым язычком, зализывать рану. Вдруг он услышал тихие шаркающие звуки. Сюда кто-то идет! Тоска и одиночество последних месяцев, боль в лапе, надежда все слилось в одном – и жалобном – МЯУ! И узловатые старческие руки потянулись к нему, и взяли так осторожно, как только матери берут младенцев. И дребезжащий голос старушки приговаривал – кто тут к нам прибился?Нет, только поглядите, какой красавец? А, дармоед, будешь у меня жить? А лапу вылечим, потерпишь. И она налила ему в блюдце щей. И пусть в них не было мяса, но это были самые вкусные щи на свете.
Сначала я как-то задумалась. Пыталась объснить, что это дело серьезное, ответственное. Даже прочитала ей кое-что, найденное в инете:
, покушать было неплохо, она смешно перекатывалась в ротике и щекотала, лопаясь. Высоко поднимая лапы, мокро и неуютно, пробежала кошка и по палубе. Еще ей понравилось какое-то помещение, где было пыльно, тихо, захламлено. Там стояла скамейка, с которой можно было смотреть в круглое окно, иллюминатор, за ним, плескаясь и набегая, катились волны. И зрелище это завораживало, притягивало....
Сдала все-таки на 4, вызубрив. Сейчас такой же дуб в этой самой химии, и от этого не холодно, ни горячо.
